Аналитический обзор
Сергей Кирпотин – д.б.н., профессор Томского государственного университета, директор Центра исследований биоты, климата и ландшафта BioClimLand
© Фото из личного архива

Сергей Кирпотин: Сибирь – это не лёд и медведи, а мегаустановка

В ноябре в России заработал проект Secnet – сеть метеостанций, изучающих состояние окружающей среды Сибири. В кулуарах международной конференции «Арктика: настоящее и будущее» arctic.ru удалось узнать подробности у одного из создателей сети Сергея Кирпотина – д.б.н., профессора Томского государственного университета, директора Центра исследований биоты, климата и ландшафта BioClimLand.

Сергей Николаевич, расскажите о проекте Secnet.

Все проекты связаны между собой, хоть и не напрямую. Во-первых, проект Secnet (Siberian environmental change network), или Сибирская сеть по изучению изменений окружающей среды, возник не на пустом месте, а на базе открытого в 2015 году в Томском государственном университете междисциплинарного исследовательского центра «Транссибирский научный путь» (Transsiberian Scientific Way, TSSW). Название символично, потому что дано по аналогии со знаменитой Транссибирской магистралью, самой протяжённой в мире. Транссиб связал регионы Сибири, и мы хотели так же связать научные исследования едиными методологией, подходами и принципами. Это важно, потому что в Сибири работали и работают научные группы из России и из-за границы, некоторые их них на самом высоком уровне проводят исследования, но они разрозненны и не скоординированы. Они не выполняются по единым программам, поэтому мы не можем получать сопоставимые данные, чтобы они стали достоянием мирового научного сообщества — в этом основная проблема. Тогда появилась концепция Сибири как уникальной природной мегаустановки.

Сибирь — мегаустановка? Поясните, пожалуйста.

Смотрите, существует понятие «меганаука», оно распространяется главным образом на сферу физики. Для такой большой науки создаются уникальные устройства, которые получили название мегаустановок. Они настолько сложные, дорогие и многофункциональные, что ни одна страна мира не может найти ресурсы на строительство установки и проведение исследований на ней. Поэтому страны объединяют ресурсы, на них работают научные консорциумы, и вся жизнь меганауки крутится вокруг этих мегаустановок. Самой известной рукотворной мегаустановкой является Большой адронный коллайдер на границе Швейцарии и Франции.

Сибирь имеет глобальное значение, это мегасистема, во многом определяющая климат планеты, она решающим образом влияет на все глобальные процессы. Например, то, что будет происходить в ближайшее время в Бангладеш, как ни странно, зависит во многом от Сибири — затопит их или нет.

Каким образом?

Здесь формируется климат, здесь Атлантика и Монгольский антициклон взаимодействуют. Климатическая система сегодня нарушена, меняются основные потоки воздушных масс, никто не знает, чем это обернётся. Поэтому представители Юго-Восточной Азии, казалось бы, далёкого от Арктики и Сибири региона, очень заинтересованы в изучении сибирского климата, ведь Азиатский антициклон влияет на их региональную климатическую систему.

Чтобы Сибирь заработала как мегаустановка, мы должны создать соответствующую инфраструктуру, обеспечить логистику, разработать единые подходы к работе. Кроме сети Secnet, которая была открыта в этом году, мы ещё использовали концепцию мегапрофилей (megatransects). Дело в том, что такую огромную территорию невозможно исследовать целиком. Люди, работающие и живущие в Сибири, не понимают этого размаха. Вот вам история: к нам на конференцию приезжали учёные из Франции, которых мы решили свозить на Телецкое озеро. По пути один профессор, умеющий немного читать кириллицу, увидел указатель «Иркутск — 1750 км» и спросил, что это значит. Я пояснил, что расстояние до ближайшего крупного города — 1750 км. Профессор впал в ступор. С географией у них плохо, потому что он спросил, не конец ли это территории РФ. Я ответил, что даже не середина. Тогда он в замешательстве сказал: «Сибирь — это не земля, таких не бывает. Сибирь — это вселенная!» После этого я искренне стал считать, что многие сибирские проекты имеют не глобальный, а вселенский масштаб.

И в этой вселенной мы создали два мегапрофиля, такого нигде нет в мире даже в силу расстояний. Есть меридиональный в Западной Сибири — от высокогорья Алтая (почти от границ с Монголией) до глубокой Арктики. Он работает уже три года. Вдоль него осуществляется регулярный отбор проб, даже и зимой, хотя раньше в это время года исследования не проводились. Его протяжённость около 3 тыс. км. Второй мегапрофиль — широтный, он пока только формируется.

SecNet открыли полмесяца назад в Томске, она сразу стала международной. Наш консультант, нобелевский лауреат премии мира 2007 года, создатель сети INTERACT профессор Терренс Каллаган пригласил специалистов из восьми стран мира (Великобритания, Норвегия, Швеция, Франция, Россия, США, Канада и Китай).

А каким образом в список попал Китай — далеко не арктическое государство?

Этим летом мы проводили международную геологическую школу на научной станции «Актру» для китайских учёных. Когда они узнали о нашем проекте мегапрофиля, то сразу захотели участвовать и предложили продлить его до юга Китая через Монголию. Дальше — больше. Наш ректор недавно был в Лаосе, так они предложили создать и у них станцию.

Вот это размах!

Больше того, Терри Каллаган пригласил крупнейшего учёного из канадского Университета Альберты Дэвида Хика, который пытается такой же мегапрофиль создать в США, от Мексики до глубокой Арктики. Я хочу подчеркнуть, что в создании профилей Россия их опередила по крайней мере на три года, поэтому они вынуждены будут пользоваться нашими наработками, рекомендацией и идеологией, идти по нашим следам.

И если удастся соединить два мегапрофиля, от Мексики через Северный полюс, Сибирь, Монголию, Китай до Лаоса, то получится супермегапрофиль…

Это подразумевает слаженную работу ещё большего количества стран по одним стандартам.

Да, кстати, все жалеющие участвовать в проекте согласились работать над сибирской сетью. Замечу, что у каждой станции в нашей сети есть своя область и специфика, и мы не хотим это менять. Мы хотим создать некий джентльменский набор показателей и параметров, одинаковый для всех станций. Тогда мы сможем получать сопоставимые данные о состоянии окружающей среды.

Кроме научных станций мы могли бы использовать сеть природоохранных территорий, у которых есть свои кордоны (офисы) в заповедниках. Сейчас они работают по своим узким, понятным программам, но если на них установить незатейливое автоматическое оборудование (логгеры и метеокомплексы), чуть-чуть расширить компетенцию сотрудников заповедников и подключить к общей работе, тогда мы бы существенно увеличить сеть.

А как будет устроена координация работы?

Сейчас к нам присоединяются научные коллективы в России (в Якутии и Красноярском крае) и за рубежом. Томский университет будет неким флагманом, организатором процесса, потому что мозговой центр должен быть в одном месте.

Получается, что мегаустановка — это сама Сибирь. Есть два профиля — вертикальный и горизонтальный, выходящие за её пределы, и Secnet. Как работают вместе две системы — мегапрофили и сеть?

Это разные проекты. Станции сети работают отдельно в Сибири, а мегапрофили — это линии станций, которые позволяют посмотреть, что происходит с севера на юг и с запада на восток. Профили — это опора сети, это как скелет, вокруг которого нарастает мясо. Отличная метафора, я только что её придумал!

Мы ожидаем, что этот консорциум будет расширяться.

Какие исследования проводятся на станциях?

Очень разные: климатические, биогеохимические, гидрологические, на некоторых — сейсмические. Набор параметров будет ещё обсуждаться и согласовываться. Общую идею сформулировал Терри как «Подход 4m»: monitoring, manipulations, modelling, management. Это самые базовые понятия.

Кто всё это финансирует?

Сложный вопрос. Пока все мероприятия проводились на деньги Томского государственного университета. Терри выиграл грант британского правительства, и на эти деньги к нам приезжали английские учёные.

Мы подали заявку в Министерство образования как ведущий университет проекта 5/100 (государственная программа поддержки крупнейших вузов РФ. — Примеч. ред.). В лучшем случае мы можем получить до 500 млн рублей.

То есть 500 млн вам хватит на создание сети?

Денег никогда не бывает много. Мы не собираемся открывать новые станции, суть в том, чтобы исследователи подключались к нашим программам и работали не только по своим проектам, но и с нами. Если всё будет организовано на добровольной основе, без ресурсов, то всё быстро рассыплется, так что если бы мы получили такой ресурс от правительства, то это было бы здорово.

А другие страны не вкладываются в проект?

Да, чтобы оплатить участие своих экспертов в совещаниях. Но для создания инфраструктуры этого недостаточно.

Secnet — очень сложный и амбициозный проект. Желаем вашему коллективу успеха!

Спасибо! Кстати, одна из задач нашего центра — сформировать позитивный образ Сибири за рубежом. Все сейчас думают, что там только морозы, ресурсы, снег, лёд, ГУЛАГ — некое замороженное царство, да ещё и медведи по улицам ходят. А на самом деле это очень динамичная система, которая влияет на глобальные процессы. Главная задача — не просто обеспечить фундаментальные исследования, но и повысить качество жизни людей в Сибири и за её пределами.