Добавьте Арктик.ру в «Мои источники» Яндекс.Новостей
Аналитический обзор
Экспедиция «АвиаКара-2015»
© Владимир Мельник

Исследуя Арктику: о научно-экспедиционной деятельности сотрудников парка «Русская Арктика»

Заместитель директора ФГБУ «Национальный парк "Русская Арктика"» по научной работе Мария Гаврило рассказала порталу arctic.ru о научных экспедициях сотрудников парка.

В каких экспедициях участвуют научные сотрудники национального парка «Русская Арктика» в 2015 году?

Традиционно мы отправляемся в поле весной и летом. Весной, это апрель и май, — наблюдения морских млекопитающих и белого медведя. У медведей это очень ответственный период — самки с медвежатами выходят из берлог, чуть позже — брачный период, в мае — основной нагул медведей. Интереснейший объект наблюдений — полыньи, это настоящие оазисы жизни среди льдов, здесь можно увидеть много интересного — и китов, и морских птиц. Летом, в июле-августе, мы будем продолжать мониторинг птиц и моржей, исследование миграций морских птиц, на август была запланирована широкомасштабная «перепись» населения белых медведей — от Шпицбергена до Земли Франца-Иосифа, совместно с норвежцами.

Начнём с весны. В середине апреля состоялась экспедиция по проекту Всемирного фонда природы (ВВФ России). В ней участвовало три стороны. Идею предложили сотрудники ВВФ ещё в 2013 году. Они обратились ко мне с вопросом о возможности организовать весной экспедицию на острова Карского моря, чтобы оценить местообитания белых медведей в этом удалённом районе и предложить новые участки для создания охраняемых природных территорий. Идея показалась очень привлекательной, но не очень простой в реализации. На проработку возможной логистической схемы ушло около года.

В итоге проект ВВФ был осуществлён силами двух организаций: научная составляющая — это сотрудники национального парка «Русская Арктика» (от нас участвовало три человека — я была научным руководителем этого мероприятия, плюс ещё двое моих коллег из экспедиционного центра), а всю логистику взял на себя научно-экспедиционный центр Ассоциации «Морское наследие: исследуем и сохраним!», который был создан год назад в ранге одной из комиссий Ассоциации для реализации некрупных морских и прибрежных исследовательских проектов, нацеленных на изучение и сохранение морского наследия. Представители ВВФ также входили в научную команду, а также освещали нашу работу в СМИ.

Апрельская экспедиция в Карское море была авиационной, отсюда и её название «АвиаКара-2015», поскольку в Арктике в апреле ещё зима и можно работать либо на мощном ледоколе, либо на вертолётах.

Целевым островом проекта был остров Визе, то есть ВВФ поставил задачу обследовать именно его, но поскольку нам удалось добраться в столь удалённый район, естественно, мы решили осмотреть всё, что позволяли нам финансовые и организационные возможности. В итоге мы посетили основные из самых удалённых островов северо-востока Карского моря. Кроме острова Визе мы обследовали остров Ушакова, подлетали к острову Шмидта — это как раз три самых крайних острова на севере Карского шельфа, а также часть побережья архипелага Северная Земля.

У нас работало две машины — вертолёты Ми-8, на которых мы стартовали из Хатанги. В ходе экспедиции мы базировались на острове Средний, к западу от центральной части Северной Земли. Средний — это такой североземельский хаб — там есть взлётно-посадочная полоса, погранзастава и полярная метеостанция, оттуда стартует много экспедиций и на архипелаг, и к Северному полюсу. И мы оттуда делали свои радиальные вылеты на 300-350 км. Нашей задачей было обнаружить и подсчитать по маршруту следования всех животных и их следы, в первую очередь белых медведей, но, конечно, мы регистрировали и тюленей, и моржей, и птиц.

Это был визуальный учёт?

Я бы сказала, что мы проводили визуальные авианаблюдения и фотофиксацию. Авиаучёт требует строгого соблюдения методики: следование по заложенным маршрутам, выдерживание параметров полёта и иных нюансов регистрации самих объектов. У нас были несколько иные задачи.

Тем не менее все наблюдения чётко фиксировались по времени и привязывались по координатам, фиксировались и параметры полёта. Наши фронтальные наблюдатели сидели в кабине вертолёта, а операторы видео- и фотокамер располагались в салоне по обоим бортам. Коллеги из Арктического и Антарктического института подготовили для нас перед самым вылетом космические снимки, то есть у нас была обзорная информация о состоянии ледяного покрова, и мы знали, где и кого искать. Мы посетили практически все места, которые запланировали, помимо упомянутых островов Визе, Ушакова и Шмидта, побережье островов Комсомолец и Октябрьской Революции, прибрежную акваторию моря Лаптевых и о. Малый Таймыр, пролив Вилькицкого и мыс Челюскин. По погоде пришлось некоторые маршруты немного подрезать, но это несущественно. Надо сказать, что с погодой нам в целом повезло — единственный возврат с маршрута и суточный вынужденный простой на Среднем, это позволило провести широкомасштабное обследование в очень сжатые сроки — всего за четыре лётных дня!

Что в итоге? Всего мы встретили 12 особей белого медведя. Медвежат этого года мы не видели, но нам попались две самки с медвежатами прошлого года и взрослые звери. Это немного, но в пределах средних показателей: один зверь примерно на 200 км пути. Надо сказать, что обследовали мы не самые густонаселённые медвежьи места. Вместе с тем следовая активность местами была очень интенсивная, особенно чётко следы были видны на молодых льдах, чуть припорошенных снегом. Следы самих животных, покопки медведей, следы их охоты на нерп — всё это мы фиксировали на фото. Уже составлены первичные картосхемы распределения животных и их следов на фоне спутниковой картинки с ледовой обстановкой. Даже эти предварительные результаты чётко подтверждают теорию: в зоне ледовой кромки, а также там, где есть разводья и молодые льды, концентрируются и звери.

Из самых, пожалуй, интересных наблюдений стоит отметить встречу стада белух очень высоко (по широте!) на севере, в достаточно тяжёлых льдах. Они шли на север по узкому разрыву в ледяном покрове. Очень красиво! Но это и очень ценные данные, важные для понимания общей картины распределения и миграций этого характерного обитателя Арктики, про которого мы ещё так мало знаем. Принято считать, что белухи приходят в Карское море на летний нагул с запада, из Баренцева моря. А это были, очевидно, местные животные, что указывает на возможность того, что белуха обитает здесь не только летом.

На постоянной основе?

Да, получается, что, возможно, на постоянной основе. Потому что от того места, где мы их наблюдали, море было покрыто сплочёнными льдами на несколько сотен километров, то есть это не случайный заход. Это маленькое открытие пойдёт в общую копилку, так сказать, в общее белушье досье. Потом нужно будет проанализировать данные прошлых лет, полученные наблюдателями ледовых разведок. В 1960-1970-е годы вместо спутников за льдами следили ледовые разведчики-визуальщики, и у них есть масса ценнейших наблюдений зверей и птиц на акваториях Северного Ледовитого океана, в т.ч. и белух.

Кого ещё вы встретили в арктических льдах?

На обратном пути мы перелетели вдоль пролива Шокальского архипелаг Северная Земля и вышли уже на сторону моря Лаптевых. Там нам открылась картина совсем иная, потому что мы вышли в район огромной стационарной полыньи, а полынья — это источник корма и жизни, своеобразный оазис в ледяной арктической пустыне.

Теория снова подтвердилась: зона ледовой кромки, полынья — районы повышенной биологической продуктивности. Льды были буквально испещрены цепочками следов медведей, следующих за ними песцов. Видели и многочисленные следы охотничьей деятельности медведей, вскрытые логова нерпы, кровавые следы удачной охоты и самих медведей, терпеливо выжидающих добычу у лунки… Вообще, картина была весьма оживлённой, похожей на ту, что мы наблюдаем у нас, на Земле Франца-Иосифа. А на стороне Карского моря было по сравнению с этим, конечно, пустовато… Но это тоже соответствует теории и известным различиям в общей продуктивности между Карским морем и морем Лаптевых.

На побережье моря Лаптевых, на кромке полыньи, мы встретили и лаптевских моржей, представителей эндемичной популяции, занесённой в Красную книгу России.

А прибрежная акватория этой полыньи была буквально заполнена люриками — маленькими птичками из семейства чистиковых — там были десятки тысяч этих птиц. На побережье острова Октябрьской Революции, обращённом к полынье, находятся самые крупные на архипелаге птичьи базары, основу населения которых и составляют люрики. Птички прилетают в район гнездования задолго до начала размножения, как только позволяют ледовые условия, и нагуливаются перед откладкой яиц в богатых водах полыньи. Помимо люриков удалось отметить чистиков, бургомистров и белых чаек, но в небольшом количестве.

В завершение подчеркну, что такое масштабное авиационное обследование этого района весной проведено биологами впервые. Несмотря на то что были выполнены авианаблюдения, рекогносцировка, а не полноценный учёт, эти исследования очень важны. Раньше все наблюдения в этот период оказывались случайными или попутными, производились преимущественно в ходе ледовых разведок, эпоха которых закончилась три десятка лет назад, а специальных научных исследований не проводилось.

Каковы результаты этой экспедиции?

Я уже подготовила научно-экспедиционный отчёт, составила серию картосхем с распределением различных видов, сформулировала свои предложения по районам для включения в систему особо охраняемых территорий, передала их в ВВФ. Если коротко, то основную проблему можно сформулировать следующим образом. Сейчас система морских ООПТ региона, куда входят заповедник «Большой Арктический» и федеральный заказник «Североземельский», имеет очень ограниченную морскую акваторию, прилежащую не ко всем участкам. Для эффективной охраны белого медведя, морских млекопитающих и птиц, безусловно, требуется установление природоохранного режима и на участках акватории, включающей их ценные сезонные местообитания в различные фазы годового цикла. Ряд таких участков мы выделили в результате наших работ. Это в первую очередь акватория Восточно-Североземельской стационарной заприпайной полыньи вместе с участками припайных льдов.

После совместного с ВВФ обсуждения мы разработаем более конкретные предложения по организации охраны наиболее значимых участков. Возможно, какие-то участки будут предложены для внесения в списки заповедных зон. После этого можно будет направить наши предложения в Минприроды. Это на самом деле очень актуальная проблема в связи с масштабным и стремительным наступлением нефтегазовой индустрии на арктический шельф, причём экспансия на шельфе Карского моря идёт опережающими темпами. Нам надо торопиться!

Когда состоялась следующая экспедиция?

В конце июня — августе мы провели наши регулярные научно-экспедиционные работы на территории государственного природного заказника федерального значения «Земля Франца-Иосифа». Экспедиция была посвящена мониторингу и исследованиям морских птиц и млекопитающих, инвентаризации других компонентов биоты — насекомых, грибов, морских беспозвоночных…

Основной упор в работах был всё же орнитологический. Помимо мониторинга авифауны мы продолжаем работы по долгосрочному проекту исследования морского периода жизни птиц. У нас выбраны две ключевые «птичьи» точки — мыс Флора острова Нортбрук и бухта Тихая острова Гукера. В этих же районах мы проводим и работы по морским млекопитающим, т.к. здесь есть лежбища моржей, сюда на нагул приходят киты…

Но начнём с птиц. Помимо общих орнитофаунистических наблюдений и учёта численности птиц в колониях мы участвуем в проекте МОРТРЭК (трекинг морских птиц в море — tracking seabirds at sea SEATRACK). Это крупный международный проект, охватывающий пять стран в Северо-Восточной Атлантике от Исландии и Гренландии до Шпицбергена, далее на восток — всё Баренцево море, включая и Землю Франца-Иосифа. Этот проект выполняется по строго скоординированной программе, по согласованным методикам и протоколам наблюдений. Сообществом орнитологов были выбраны ключевые виды птиц — самые распространённые (чтобы получать сравнимые результаты из разных регионов) и самые многочисленные и, соответственно, значимые в морской экосистеме. Это виды-индикаторы, и их должно быть много, поскольку нужна статистика. В каждой точке свой конкретный набор, где география и экологические условия сходные, там и виды общие.

Какие птицы отобраны для исследований в российской арктической зоне?

В каждой конкретной точке набор видов немного отличается, т.к. в российской Арктике проектом охвачена большая территория — от Мурманска и Белого моря до Новой Земли и Земли Франца-Иосифа (ЗФИ). На ЗФИ для исследований выбрано пять видов птиц: толстоклювая кайра, люрик, бургомистр, моёвка, обыкновенная гага. Все они разные: первые ныряют в толщу воды и ловят рыбу, другие ныряют в толщу, но ловят рачков, третьи не ныряют, а ловят и собирают всё что попало и в море, и на берегу, четвёртые ловят рыбу с поверхности, а пятые ныряют ко дну и собирают там моллюсков. То есть эти пять видов охватывают все трофические ниши морской экосистемы, и именно по этому принципу они и были подобраны.

Давно ли работает этот проект и какова его специфика?

Проект работает уже третий год, мы в нём с 2013 года. Основная его идея — проследить перемещения морских птиц вне периода гнездования, найти места зимовок и проследить пути миграций. Для этого птицам помимо стандартных металлических колец надевают на лапку при помощи цветного пластикового кольца миниатюрные GLS-логгеры с датчиками света и таймером. Они информацию записывают, но ничего не передают, только хранят. В этом и специфика: поскольку передатчика нет, то логгер надо сначала надеть, а через год найти ту же самую птицу, снять его и скачать данные. Только и всего!

К счастью, выбранные виды птиц имеют обыкновение возвращаться на место прежнего гнездования. Поэтому и мы возвращаемся через год на колонию, в то место, где кольцевали птиц, и ищем птичек с цветными колечками и логгерами среди сотен их соседей…

А она ещё помнит прошлый год и в руки не даётся…

Совершенно верно! И в прошлом, и в этом году нам попадались такие злопамятные моёвки, ловили их, ловили минут по сорок, по часу, а они — ни в какую. Сидят — рукой подать, подводишь к ним петлю, а они следят и в последний момент улетают. Пришлось их оставить в покое, помахать рукой, и только.

Почему такие сложности? Дело в том, что записывающий логгер в 10 раз дешевле, чем передатчик, который передаёт информацию через спутник. Либо мы ставим 40 записывающих логгеров, либо четыре спутниковых передатчика. Из этих четырёх один-два могут дать сбой, и данных для статистики практически не останется. Да, конечно, все 40 птиц тоже невозможно поймать через год, но считается, что хороший возврат — это 50%, а это всё-таки 20 птиц, а не две.

В 2014 году, кстати, у нас по разным причинам был очень маленький возврат. На два участка мы просто не смогли попасть, потому что, когда мы кольцевали птиц, в округе была чистая вода. В 2013 году мы приплыли на лодках, забрались на скалу Рубини и поставили логгеры. А через год в то же время там всё было забито льдами, и мы не смогли даже подойти к подножью. Да и на саму скалу тоже было не подняться из-за снежного карниза, нависавшего с бровки плато. Кстати, он так и не сошёл до конца лета… Сезон 2014 года был очень холодный и ледовитый. А на скале Рубини у нас было окольцовано около 70 кайр и моёвок, но снять с них логгеры в прошлый сезон у нас так и не получилось.

Но немного повезло в этом сезоне. Удалось прорваться к скале, совершить восхождение и снять три логгера с моёвок. А вот окольцованные кайры не вернулись на место прежнего гнездования….

Аналогичная картина была и на мысе Флора, там тоже не было кайр, окольцованных в 2014 году. Но вот с моёвок удалось снять ¾ прошлогодних логгеров. И с люриков в бухте Тихая — половину. Так что в целом результат очень неплохой!

Сколько работает логгер?

Сам регистратор работает долго, а логгер, в зависимости от модели, может работать, т.е.  накапливать данные, до трёх лет. То есть от пойманных птиц, которых мы окольцевали два года назад, у нас, возможно, будут данные за два года. Так что надежда получить информацию с логгеров особо злопамятных птиц пока не угасла.

Но на самом деле логгеры-геолокаторы — это настоящий прорыв в орнитологии. Сейчас выпускают совсем миниатюрные датчики, которые можно ставить на птичек размером с воробья и даже на крупных насекомых. Мы используем такие логгеры уже третий год, и, таким образом, с учётом снятых датчиков, сейчас на нашей территории летает около 300 помеченных птиц.

Самые первые расшифрованные данные показывают, что наши птицы, например люрики, летают своими путями и зимуют несколько в стороне от известных мест зимовок.

Кого ещё кроме птиц вы будете изучать во время этой экспедиции?

Спектр наших интересов широк: от крупнейших представителей нашей фауны китов и моржей до едва заметных среди мхов комариков и грибов…

Про белых медведей и моржей знают все, это так называемые флаговые виды арктической биоты, но жизнь в Арктике очень разнообразна, и мелкие её обитатели не менее интересны, а порой с точки зрения поддержания всей экосистемы и более важны.

Вот, например, у нас есть совместный проект с Пермским государственным университетом по комарикам-хирономидам, если по-русски — звонцам.

Вы обнаружили их в 2012 году на островах ЗФИ?

Да. Точнее, первые и единственные сведения о звонцах с ЗФИ относятся к находке одного вида ещё в 1930 году. После этого на этих мелких, но, как оказалось, весьма многочисленных жителей архипелага никто не обращал внимания. А ведь именно их водные личинки — основа диеты многих тундровых птиц, на ЗФИ ими питаются, например, кулики.

На меня вышел коллега-зоолог из Пермского университета Андрей Крашенинников, объяснил методику сбора и хранения, и теперь я собираю для него арктических комаров, пока сам он только собирается до нас добраться.

Эти комары какие-то особенные?

Эти комары не кровопийцы, взрослые особи у них не питаются вообще, то есть они афаги, только летают — невысоко (у нас всё холодно и ветрено) и звенят очень тихо… Между прочим, это самое морозоустойчивое насекомое. У них есть своеобразные антифризы, то есть в их гемолимфе (это такая жидкость у них вместо крови) есть особые полисахариды и белки, которые не дают ей замёрзнуть при отрицательных температурах. И ещё звонец — единственный представитель класса насекомых (именно насекомых!), который выживает в Антарктике. Этого комарика в русской литературе принято называть бескрылой мухой Бельжика. Оказалось, что это не муха, а комар-звонец. А из наших сборов на ЗФИ Андрей описал новый вид звонцов и назвал его в честь архипелага Hydrobaenus franzjosephi, это открытие пришлось на год 140-летия со дня открытия самого архипелага.

Весной все говорили, что в августе на ЗФИ пройдёт региональная перепись белых медведей. Что с этим проектом?

Да, на август были запланированы серьёзные учётные работы. Они нужны для того, чтобы получить количественную оценку медведей на определённой территории. Эти работы по плану должны были охватить на территории России в зависимости от ледовых условий район ЗФИ и прилежащую зону ледовой кромки.

На севере Баренцева моря есть условно выделяемая баренцевоморская субпопуляция медведя, она населяет Шпицберген (Норвегия), Землю Франца-Иосифа и, возможно, север Новой Земли, вместе с примыкающими акваториями. Медведю всё равно, где проходит российско-норвежская граница. Чтобы получить оценку этой популяции, нужно одновременно провести учёт от Шпицбергена до Новой Земли. Время подбирается специально. Исследования приурочены к минимальному развитию ледяного покрова, то есть когда льда меньше всего, чтобы медведи были сконцентрированы на небольшой территории. Когда льда много, медведи слишком рассредоточены, и летать по такой огромной площади — слишком дорогое удовольствие.

В последний раз такая перепись проводилась в 2004 году. Тогда парка «Русская Арктика» ещё не было, но был заказник, и перепись проводили специалисты ВНИИприроды (сейчас это ВНИИ Экология) совместно с норвежцами. Они оценили популяцию приблизительно в 2,7 тыс. особей.

На этот год по плану в медвежьей переписи должны были участвовать Норвежский полярный институт, приглашённые норвежской стороной специалисты из других организаций, ВНИИ Экология и нацпарк «Русская Арктика».

Экспедиция должна была проводиться на норвежском ледоколе, с норвежскими вертолётами. Это и оказалось роковым препятствием, сорвавшим проект, который готовился не менее пяти лет… В середине лета мы получили отказ на заявку, посланную в установленном порядке для согласования в требуемые министерства и ведомства. Судну отказали в проходе со Шпицбергена напрямую к ЗФИ, минуя заход в Мурманск (на что ушло бы дополнительно около 10 дней, т.е. почти половина отведённого на работу в России времени…). Отказали, несмотря на то, что летом 2015 года через только что созданный участок порта в акватории ЗФИ на архипелаг пришло три туристических круизных рейса напрямую со Шпицбергена…

Экспедиционный сезон в Арктике закончился в этом году рано, в конце августа вы были уже на материке?

Можно, конечно, было бы остаться и на сентябрь, но основные задачи мы выполнили, необходимых для расширения географии исследований транспортных средств у нас не было, так что мы на последней «попутке» —атомном ледоколе с туристами вернулись домой.

Что происходит в нацпарке «Русская Арктика» зимой?

На Новой Земле всё проще, потому что, кроме нас, там сейчас людей нет. Там была раньше полярная метеорологическая станция, но она закрыта (переведена в разряд автоматических). То есть человеческое присутствие на мысе Желания обеспечиваем только мы. Наши специалисты заезжают туда летом и осенью уезжают. То есть получается чисто летний сезон. В планах — сделать на Новой Земле круглогодичный стационар, но пока непонятно, когда это будет реализовано.

На Земле Франца-Иосифа помимо нас есть ещё поселения. На острове Хейса находится метеорологическая станция, на которой круглый год работают от четырёх до восьми человек. Кроме того, там есть погранзастава с неизвестным количеством служащих — как говорится, меньше ста, но больше десяти. Их военный городок также функционирует круглый год. У нас очень хорошие отношения с пограничниками. Мы пользуемся их бортами — они выделяют нам по запросу места. В прошлом году во время весенней экспедиции мы у них жили. А зимой 2014/2015 впервые на зимовку остались и сотрудники парка на запущенной в строй базе Омега… Но это вне рамок научных исследований. Наши работы пока сезонные. Грядущая зима — время для обработки и анализа полученных данных.